В продолжении разговора о Десяти заповедях вспомним, что из предыдущих рассуждений мы увидели, как принципиальная невыполнимость заповедей фактически подвигает человека к поиску Бога и спасения по благодати. Таким образом любой ищущий исполнения заповедей поневоле приходит к осознанию собственной несостоятельности и поиску Божьего действия в отношении себя. Это прекрасно иллюстрирует знаменитый покаянный псалом Давида, который осознал, что главное средство соответствия Божьим требованиям не жертвоприношения, а «дух сокрушенный» (Пс. 50:18-19). То есть то самое средство, которое мы привыкли осознавать, как новозаветное. Однако, благодать оказывается вещью универсальной и вневременной.

Получается, чтобы исполнить Десять заповедей, человек должен радикально изменить свое внутреннее состояние, поскольку волевого потенциала и определенной модели поведения здесь явно недостаточно. И тогда легко прийти к выводу, что на самом деле заповеди в большей степени подвигают человека к внутренним переменам, при которых поступки приходят в должное соответствие уже как вторичные. Одновременно мы говорили, что при этом сами заповеди есть нечто неотъемлемое от глубинного состояния нашего сознания, что в Писании обозначается как «образ и подобие» Божье, согласно которым человек был создан изначально.

Для дальнейшей иллюстрации вышеозвученных выводов продолжим говорить о Десяти заповедях в обозначенном контексте и рассмотрим очередную – «не прелюбодействуй». Пожалуй, именно эта заповедь является наиболее желанной для нарушения и, казалось бы, в наибольшей степени противоречит нашему тезису о ней, как неотъемлемой части «образа и подобия». Однако, обо всем по порядку.

На первый взгляд данная заповедь на самом деле является тем запретом, который, во-первых, серьезно не воспринимают, а во-вторых, всячески стараются игнорировать. Ведь основную суть заповеди, которая заключается в запрете нарушения границ семейно-сексуальных отношений, подавляющее большинство людей совершенно спокойно обходит. Даже для многих религиозных или просто высокоморальных людей этот запрет остается исходящем исключительно из неких внешних условий.

И тем не менее мы вполне можем убедиться, что данная заповедь-запрет является весьма тонкой материей, имеющей к нашему внутреннему состоянию куда большее отношение, чем может показаться на первый взгляд. Прежде всего обратим внимание на простой факт, что защита границ семьи, то есть те или иные наказания за супружескую неверность, существуют во всех религиозных и философско-этических системах. А поскольку в древние времена религиозные и чисто юридические положения не разделялись, прелюбодеяние как проступок зафиксирован даже в государственных законодательствах. То есть в разные исторические эпохи и в разных культурах границы семейных отношений всегда были четко очерчены и охраняемы. Конечно, нюансы этих положений были разными, но одинаковая суть все равно обращает на себя внимание. Что побуждало древних законодателей делать акцент на подобном вопросе, когда практически все люди стараются его игнорировать и жить в отношениях «свободной любви»? Явно причины этого куда как серьезны.

Далее обратим внимание на тот факт, что периодически то или иное общество старалось отменить и ликвидировать нравственные границы, объявив «свободную любовь» новым очередным этапом собственной эволюции. Подобных попыток в истории человечества действительно было немало. Но вот почему тогда границы семьи, а также вполне классические морально-нравственные установки, продолжают существовать, не смотря на огромное желание забыть о них навсегда?

Чтобы не углубляться далеко в исторический экскурс, вспомним некоторые сравнительно недавние события, связанные с эпохой раннего советского периода в нашей стране. Ведь именно в тот момент на весьма серьезном государственном уровне была предпринята очередная попытка отменить институт семьи, провозгласить «свободную любовь» и вообще вывести общество на принципиально новую ступень развития. Давайте вспомним, что один из главных тезисов коммунистической идеологии заключался в ликвидации частной собственности. Но ведь брак и есть не что иное как одна из форм подобной собственности. Значит, институт брака также должен быть ликвидирован. Посему в рамках коммунистических идей еще во второй половине 19 века возникает так называемая теория «стакана воды». В ней удовлетворение сексуальных потребностей объявляется естественным и не требующим никаких специфических условий, кроме простого обоюдного согласия.

В конце концов знаменитые коммуны 20-х годов в раннем СССР есть одна из попыток воплотить данные идеи в жизнь. Поскольку предполагалась, что коммуны будут представлять собой трудовые коллективы из примерно равного соотношения мужчин и женщин, имеющих свободные сексуальные отношения друг с другом. При этом все относящееся к семейному быту ликвидировались, отдаваясь на откуп государственным системам общепита и культпросвета, начиная с яслей.

Однако данная попытка, как и вообще все предыдущие, не смотря на серьезный государственный уровень, ни к чему хорошему не привела. Например, позже, уже в 30-х годах, одна из идеологов советского коммунистического движения Клара Цеткин резко осудила теорию «стакана воды» (против которой ранее, кстати, ничего не имела против). Но этого говорит лишь о том, что данное осознание пришло далеко не сразу и коммунисты ранних поколений с большим рвением и удовольствием старались претворить данную теорию в жизни страны.

Таким образом мы можем заключить, что очередная рассмотренная нами заповедь является неотъемлемой частью нашего естества. И только обретенная нами греховная природа старается убедить нас в «искусственности» запрета на свободные сексуальные отношения. Однако, принимая на веру данное греховное побуждение общество автоматически становимся на путь деградации, поскольку перестает жить по заложенным в человека Божьим принципам. При этом также легко сделать вывод о том, что результативное сопротивление стремлению нарушать данный запрет возможно осуществить лишь внутренне переродившись, когда воля перестанет самостоятельно и бесплодно бороться с греховными побуждениями. Ведь грех прелюбодеяния заключается не только собственно в поступке, но и в состоянии, когда лишь помыслив, человек «уже прелюбодействовал» (Мтф. 5:28).

Александр Митрофанов.

«Купание Вирсавии», Франческо Солимена (1657-1747).