Продолжая предыдущий разговор о неотмененности и невыполнимости Десяти заповедей, обратим внимание на ту из них, которая выглядит наиболее легкой. Речь пойдет о заповеди «не убей». В последнее время по вполне понятным причинам она часто на слуху. Как правило, ее рассматривают в плане того, что она не есть заповедь пацифизма. Поскольку весь Ветхий Завет, и в частности Пятикнижие, полны теми или иными положениями, гласящими кто, кого и при каких обстоятельствах может или даже обязан лишить жизни. В принципе, с этим сложно не согласится. Ветхий Завет невозможно считать пацифистским. С Новым Заветом это куда проще, хотя и там есть свои подводные камни для сторонников абсолютного ненасилия.

Но давайте попутно попробуем разобраться, а что делает эту заповедь столь якобы легкой? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо рассмотреть ряд примеров, которые засвидетельствовали бы нам о существовании весьма важной особенности нашей личности.

Первый пример я расскажу из собственной жизни. В свое время мне пришлось непродолжительное время иметь отношение к пищевой промышленности, в рамках чего посетить мясокомбинат, знакомясь с технологией производства мясных изделий. Комбинат был довольно большим и включал в себя все этапы: от забоя скота до цеха готовой продукции. Именно забойный цех запал мне в память и особенно слова технолога, знакомящего меня с процессом производства. Он сказал, что согласно ГОСТу забойщики не могут работать там более 4х лет, поскольку после этого срока с психикой начинают происходить необратимые изменения. В том смысле, что ценность жизни становится весьма призрачной категорией. Получается, что в нашем сознании существует некий барьер, сигнализирующий о переходе в своеобразную запретную сферу действий.

Для иллюстрации существования этого барьера обратим внимание еще на ряд моментов. Попробуйте представить, что вам нужно отрубить голову живой курице для приготовления супа. Получается, что лишить жизни не только человека, но даже животное, по крайней мере впервые, не очень просто. А для кого-то это в принципе невозможно, причем даже при наличии явной угрозы твоей собственной жизни.  

В качестве очередной иллюстрации приведем еще один пример. В 1941 году при наступлении Вермахта на СССР в первые же летние месяцы войны в немецкие штабы посыпались доклады. Сообщалось, что большинство пулеметчиков переживают нервные срывы, а некоторые даже сходят с ума. После разбирательств выяснилось, что все они за день вынуждены были убивать по нескольку сот человек. Как тут не вспомнить любимую советскую тактику того периода – полком на пулеметы. Этот пример ясно дает понять, что даже существование вполне рациональных причин для убийства не становится для психики оправданием самого действа.

Из сказанного сделаем вывод, что внутри нашего сознания вполне отчетливо прослеживается наличие своеобразного запрета на убийство. То есть существует некий психический барьер, который вполне можно преодолеть, но при этом его невозможно преодолеть незаметно для себя. И самое интересное, природа этого барьера. Ведь его сформировало не воспитание родителей, школы, общества или наличие уголовного наказания. Оно возникло в нас еще при рождении. И только особые внешние условия способны сделать преодоление этого барьера малозаметным. Однако любой убийца при этом прекрасно знает, что делает нечто непозволительное. Об этом свидетельствуют довольно многочисленные примеры покаяний и раскаяний убийц, уже приговоренных к смертной казни.

Таким образом мы увидели природу заповеди «не убей». Оказывается, что она является не просто неким правилом, спущенным сверху. Она есть то, что записано в самой нашей личности, одновременно подтверждая неотмененность заповеди. В самом деле, как можно отменить то, что является частью нас самих.

Таким образом мы увидели природу заповеди «не убей». Оказывается, что она является не просто неким правилом, спущенным сверху. Она есть то, что записано в самой нашей личности, одновременно подтверждая неотмененность заповеди. В самом деле, как можно отменить то, что является частью нас самих.

Но вернемся к нашим рассуждениям о невыполнимости рассматриваемой заповеди. Ведь насчет этого сразу возникает резонное сомнение. По сути, практически любой нормально воспитанный и выросший в относительном достатке человек, не склонный к некому природному агрессивному авантюризму без проблем соответствует требованиям заповеди. Главное, чтобы ему повезло в своей жизни не оказаться в обстоятельствах, которые заставили бы решиться на запретный шаг. В этом смысле подавляющее большинство людей в мире, причем не зависимо от веры и личных убеждений, вполне спокойно выполняют эту заповедь, зачастую даже не подозревая о ее существовании. Таким образом мы без проблем приходим к очевидному выводу о максимальной легкости выполнения данной заповеди.

Однако, обратим внимание на пару новозаветных текстов. Первый: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной» (Мтф. 5:21-22). Второй: «Всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца; а вы знаете, что никакой человекоубийца не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1Иоан. 3:15).

Получается, что согласно словам Христа и апостола Иоанна, чтобы стать убийцей вовсе не обязательно лишать кого-то жизни. Для этого достаточно слов ненависти и соответствующего отношения. Но знает ли хотя бы кто-нибудь, где проходит подлинная граница ненависти? Какую именно градацию состояния Господь посчитает уже нарушением заповеди? На эти вопросы ответов не существует, а посему стать нарушителем заповеди куда легче, чем думают многие христиане.

Таким образом наш окончательный вывод вполне очевиден. Во-первых, заповедь «не убий» не может быть отменена, поскольку записана в нашем сердце с момента сотворения человека и нашего рождения, в частности. Десять заповедей – вселенский закон, который поддерживает существование самого человечества. Невыполнимость заповеди лежит в области внутренних мотивов и отношений к ближнему, когда я не в состоянии дать себе гарантию, что не перешел в собственном негативе запретную черту. Соответственно, чтобы исполнить эту заповедь, мне недостаточно собственных усилий. Здесь требуется глубокое преображение, которое Иисус назвал «рождением свыше», с последующим регулярным духовным возрастанием – исполнением Духом Святым.