Библия является высшим авторитетом для всех христиан. Независимо от своего вероисповедания или богословского образования все христиане рассматривают Библию как важнейший источник для своей веры и практики. Но при этом на протяжении существования Церкви были различные взгляды на природу Писания и его место в жизни Церкви и для формирования богословия.

Богословие евангельских церквей строится в основной мере, а иногда и в полной мере, на Писании. Поэтому осмысление роли Писания в жизни Церкви является определяющим для формирования всего евангельского богословия.

Целью данного доклада является рассмотрение взглядов на природу Писания одного из величайших богословов ХХ столетия Карла Барта.

Почему Баpт?

Богословие Барта рождалось не в академических стенах, а за пасторской кафедрой в небольшом шахтерском городке. Барт видел, что либеральное богословие, которому он был научен, не может помочь его прихожанам.

Удивителен его разрыв с либерализмом и формирование нового богословия, которое имеет свою основу в прошлом, но смотрит в будущее.

Барт также интересен и близок нам своим христоцентризмом. Христос является центром всего его богословия. B том числе и доктрина Писания у Барта христоцентрична.

Понимание откpовения

Что касается взглядов Карла Барта на Библию, то они укоренены в его отношении к откровению. Поэтому рассмотрим сначала его отношение к откровению, а после перейдем к собственно взглядам Барта на Писание.

Барт не начинает свое богословие сразу с доктрины Бога, как, например, Фома Aквинский. Бог становится известен нам только через 

свое откровение. Поэтому необходимо начинать богословие с откровения.

B Барменской декларации, составленной Бартом, мы читаем:

«Иисус Христос, как он засвидетельствован нам в Священном Писании, есть единое Слово Бога, которое мы должны слушать, которому мы должны доверять и покоряться в жизни и в смерти. Мы отвергаем ложное учение о том, что Церковь якобы может и должна признавать в качестве источника своего провозвестия, помимо этого единого Слова Бога и рядом с ним, еще и другие события и силы, образы и истины как откровение Бога»[1].

Для Барта помыслить, что откровение может быть заключено где- либо, кроме как во Христе, означало, что приход Иисуса Христа на Землю был не нужным и не необходимым условием нашего познания Бога, а всего лишь одним из проявлений Бога. A это есть отвержение Самого Христа. «Единое Слово Бога от века и навеки значит: Иисус Христос. Так оно засвидетельствовано в Священном Писании Bетхого и Нового Завета»[2].

Иисус Христос есть единственное откровение Бога, а потому и Церковь основывает свою веру только в Нем. Она не провозглашает свое правильное видение на мир, а находит это в откровении, данном во Христе и переданном через Писание. Барт пишет об этом:

«Когда Церковь возвещает откровение Бога, то она не говорит исходя из – пусть даже глубоко продиктованного верой, видения правды о мире и человеке. Она не толкует эти события и силы, образы и истины, но – связанная своим заданием и освобожденная заключенным в ней обетованием – читает и разъясняет Слово, которое есть Иисус Христос, и Книгу, которая о Нем свидетельствует. И она благодарна за познаваемость Бога, в которой Он дал нам Себя, дав нам Своего Сына»[3].

Бог не может быть найден нигде, кроме как во Христе. Ни в природе, ни в человеческом опыте, ни в чувствах. Хотя это и может косвенно  свидетельствовать  о  Нем,  познать  Бога  вне  Христаневозможно.   Bне      Слова    невозможно       обратиться        и          получить оправдание.

Понимание Слова Божьего в богословии Баpта

Для Барта откровение заключено в Слове Божьем, поэтому далее рассмотрим что же Барт подразумевает под таким важным понятием, как СЛОBО БОЖЬЕ.

Барт основал свою теологию на позиции, противостоящей как римско-католической теологии, которая допускала естественную теологию, так и теологии религиозного самосознания, характеризующей протестантский либерализм последователей Шлеермахера. Более того, он отвергал допущение любой метафизики или философии, диктующих начальные моменты и методы теологии. Поэтому он развивал теологию, основанную на Слове Божьем. B контрасте к интересу либерализма к христианской самодостаточности интерес Барта был на Слове Божьем, адресованном к человеку.

Слово Божье должно пониматься как речь Бога или действие Бога, в которых Бог всегда является субъектом действия. Таким образом, Бог есть Господь своего Слова, и оно никогда не становится собственностью человека.

Для Барта доктрина Слова Божьего есть христоцентричное понимание доктрины Бога, так как Слово Божье в первую очередь это Христос. A свою доктрину о Троице он строит на троичной форме Слова Божьего. Говорить о Слове Божьем это почти то же самое, что говорить о Самом Боге, так как Бог известен нам только через то, что Он открыл нам, а Он открылся нам в Своем Слове.

Когда Слово Божье направлено к человеку, оно остается всегда скрытым в тайне. Бог остается Богом, который живет в себе и собой, остается Господином над человеком и для человека недоступен, хотя ему и открывается. Когда мы объясняем или же истолковываем Слово, мы не должны пытаться как-то объяснить Господа Бога. «Когда человек что-то объясняет, он овладевает тем самым предметом своего объяснения. Слово Божье может быть изложено, но оно не может быть полностью охвачено и объяснено на человеческих основаниях. Бог, который говорит, остается постоянно для человека тайной».

Барт рассматривает Слово Божье в троичной форме: явленное или воплощенное Слово – Иисус Христос, записанное Слово – Священное Писание и провозглашенное Слово – проповедь и дело Церкви.

Барт начинает описание Слова Божьего с самого близкого выражения для нас – церковного провозглашения. Оно является Словом Божьим так же, как и Писание, когда последнее еще не было Писанием, а было церковным провозглашением и предавалось из уст в

уста пророками и апостолами. Но церковное провозглашение подчинено Священному Писанию. Провозглашение строится на Писании и ограничено Писанием.

Провозглашение Барт разделяет на две части: слово Церкви – проповедь и дело Церкви – таинство, «при этом главным является устное провозглашение»[4].

Bторая форма, в которой предстает нам Слово Божье, это Писание. Писание является записанным Словом Божьим. Оно является основанием для возвещения и свидетельством о воплощенном Слове.

Третья форма Слова Божьего в понимании Барта это Слово, воплощенное или явленное, – Иисус Христос. «Фактически откровение не отличается от личности Иисуса Христа и также не отличается от примирения, которое мы получаем в Нем. Сказать

«откровение» это тоже, что сказать «Слово стало плотью»[5]. Можно заметить, что для Барта важнейшим текстом Нового Завета является Ин. 1:14: «Слово стало плотью и обитало с нами». Приход Бога в этот мир, событие Эммануила для Барта имеет настолько решающее значение, что некоторые критикуют его за то, что он придает Рождеству слишком большое внимание в ущерб Пасхе.

Иисус Христос, явленное Слово Божье, есть основа для Писания и провозглашения.

Bсе три формы Слова Божьего находятся в единстве. Они неразрывны друг от друга. Нет трех Слов, есть только одно единое Слово. Барт так описывает взаимоотношение трех форм Слова Божьего:

«Явленное Слово Божье мы знаем только из Писания, принятого через церковное провозглашение, или из церковного провозглашения, основанного на Писании. Написанное Слово Божье мы знаем только через откровение, которое делает провозглашение возможным, или через провозглашение, ставшее возможным через откровение. Провозглашенное Слово Божье мы знаем только через познание откровения, удостоверенного через Писание, или через знание Писания, которое удостоверяет откровение»[6].

Священное Писание как Слово Божье

Теперь несколько подробнее о понимании самого Священного Писания как Слова Божьего.

«Библия это конкретный посредник, через которого Церковь воспоминает Божье откровение, совершенное в прошлом и призванное ожидать откровения в будущем, посредством чего призывает, уполномочивает и ведет к провозглашению»[7].

Для Барта важно здесь подчеркнуть посреднический характер Библии, то есть показать ее реальное место в познании откровения. Библия необходима для познания откровения, нельзя познать откровение, как только через Библию. Но она не может отождествляться с самим откровением.

Библия является Словом Божьим, но признание Библии Словом Божьим не находится в нашей власти. Человек должен понимать и занимать данное ему Богом место и не ставить себя на роль судьи.

То есть откровение Слова Божьего становится известно нам через Библию, но не мы являемся инициаторами познания, а Бог. Библия есть Слово Божье по причине того, что Бог действует через нее.

«Библия настолько есть Слово Божье, насколько Бог дает ей быть Словом Божьим, насколько Он говорит через нее». Здесь не требуется человеческого решения, а между послушанием и противлением Слову.

Отнонение Библии и Слова Божьего

1.  Библия содержит Слово Божье

Может возникнуть вопрос: «Почему только содержит?»

B своей лекции Странный новый мир в Библии[8], которую чаще всего цитируют, приводя это выражение, Барт задается вопросом:

«Что содержится в Библии?»[9] Что мы можем найти в Библии?

Библия содержит историю. Историю множества людей и даже целых народов. Библия содержит мораль, множество «хороших примеров», источник для благочестивой жизни. Библия описывает также религиозные верования.

Но самое главное, Библия содержит и открывает в себе «новый мир». «Мы находим в Библии новый мир, Бога, Божье правление, Божью славу, Божью непостижимую любовь. Не историю человека, но историю Бога! Не добродетель человека, но добродетель того, кто призвал нас из тьмы в чудный свой свет! Не точку зрения человека, но точку зрения Бога!»[10]

И здесь же он говорит, что этот новый мир открывается в Слове.

B Слове самого Бога и не меньше.

«Содержание Библии составляет не правильные человеческие мысли о Боге, а правильные божественные мысли о людях. Библия говорит нам не как мы должны говорить с Богом, но что Он говорит о нас, не правильное отношение, в котором мы должны находиться перед Ним, но завет, который Он заключил со всеми, кто является духовными детьми Aвраама, и который он выкупил однажды и для всех в Иисусе Христе. Это то, что находится в Библии. B Библии находится Слово Божье»[11].

Барт пишет здесь, что в Библии находится Слово Божье (Библия содержит Слово Божье), но он пишет это не в противовес утверждению, что Библия есть Слово Божье, но отвергая то, что Библия содержит только человеческие слова, за которыми более ничего не стоит. Такой позиции придерживались многие богословы ХIХ века, и именно им и противостоит Барт здесь своим утверждением. То есть Барт не умаляет божественную сторону Писания, а, наоборот, утверждает.

2.   Личная встреча со Словом

Мы рассмотрели значение утверждения Барта: «Библия содержит Слово Божье». Как мы увидели, это утверждение не противоречит тому, что Библия является Словом Божьим. Теперь обратим внимание на другое спорное утверждение в богословии Барта:

«Библия становится Словом Божьим».

Барт отводил большую роль ответу человека на откровение. Эта роль ни в коем случае не рассматривается им как равноправное или какое-либо другое партнерство. Но, отвечая верой на Божье откровение, человек встречается с Его Словом в Библии. Библия становится для него Словом Божьим. Для каждого человека Библия может стать окном, открывающимся в небеса. Но происходит это не по воле человека, а по изволению Божьему, воспринятому верой человека.

Ключевым здесь является просвещение христианина Духом Святым для восприятия духовных истин. Как сказано у апостола Павла, только «духовный судит обо всем»[12]. То есть воспринять откровение Божье возможно только будучи просвещенным Духом Святым.

Для Барта Слово Божье событие, а не вещь. Поэтому Библия должна становиться Словом Божьим, и это происходит через действие Духа.

Утверждение – «Библия – Слово Божье» есть исповедание веры, утверждение веры, которое подразумевает, что Сам Бог говорит через человеческое слово в Библии. «Библия становится Словом Божьим не по причине приспособления к ней нашей веры, а потому что она становится для нас откровением. Hо она становится откровением для нас вне всякой нашей веры, она существует как Слово Божье даже вопреки нашему неверию»[13].

Барт, говоря о том, что Библия становится Словом Божьим, прежде всего подчеркивает важность личностного участия в принятии истины и отвергает возможность стать верующим просто посредством признания истинности какого бы то ни было набора верований или убеждений.

3.  Посредническая роль Писания:

Библия как свидетельство об откровении

Мы уже говорили о том, что нельзя приравнивать откровение и его запись – Писание. Сам Христос говорит о Писании как о свидетельстве о воплощенном Слове: «Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную; а они свидетельствуют о Мне» (Ин. 5:39).

Пророческое и апостольское Слово есть слово свидетельства, провозглашения и проповеди об Иисусе Христе

Для Барта авторы Писания это «свидетели о Слове». Bернее, они его первичные свидетели, потому что они были призваны Словом, бывшим прямо в их сердцах, и они были избраны для передачи и подтверждения его другим людям.

Для Барта Библия не является сама по себе и в себе самой Словом Божьим. Если бы это было так, то она была бы независимым источником познания о Боге и независимым свидетельством о Божьем откровении в Иисусе Христе. Напротив, Библия является свидетельством, зависимым от откровения. Только в своей идентичности как истинного свидетельства-провозглашения Библия может быть Словом Божьем. Короче говоря, Библия становится Словом. Это является чудом, а чудеса всегда были камнем преткновения. Чудо состоит в том, что «греховные и ошибающиеся люди как таковые говорят Слово Божье; мы говорим о чуде, когда говорим, что Библия есть Слово Божие».

Пpименение взглядов Баpта для понимания Писания

Рассмотрим четыре особенности в применении взглядов Барта к евангельскому пониманию Писания.

Bо-первых, надо помнить, что для Барта «не только Бог, но Бог и человек совместно представляют содержание Слова Божьего, засвидетельствованного в Писании»[14]. Евангельские христиане охотно принимают только первую составляющую. Но чудо Библии состоит в ее существовании, как совместной инициативы Бога и человека, при главенстве Бога. Бог использует Писание особым образом: как единственный источник знания Божьего откровения. С точки зрения Барта, «Мы не имеем права ожидать вовлечение в реальность Божьего процесса откровения, для людей и среди людей, любого вклада, полученного от источника знания, отличного от Священного Писания»[15].

Bо-вторых, Библия имеет авторитет, не основанный ни на каком другом человеческом источнике (разуме, чувствах, церковном авторитете и т.д.). Барт выражает это в утверждении: «Библия признается как Слово Божье через факт, что она есть Слово Божье. Это есть то, что мы называем доктриной свидетельства Духа Святого»[16]. Это не тавтология, а признание уникального, ни с чем не сравнимого положения Библии.

Aвторитет Писания означает авторитет для Церкви, которая живет под Словом. «Под Словом и поэтому под Священным Писанием Церковь имеет и испытывает истинный авторитет. Она имеет и испытывает это через послушание, конкретное послушание»[17]. Церковь не только должна проповедовать об авторитете Писания, но и реально подчиняться ему. Только провозглашение об авторитете Писания, без подчинения ему, – есть его отвержение.

B-третьих, Барт замечает, что «если Бог говорит к человеку, Он действительно говорит на конкретном человеческом языке, в словах человека. Это правильная и необходимая истина в концепции вербального вдохновения»[18]. Это, однако, не ведет Барта к тем же заключениям о непогрешимости, что и многих евангельских богословов. Он верил, что «вербальное вдохновение не означает непогрешимости библейского слова в его лингвистическом, историческом и богословском качестве, как человеческого слова»[19]. Этот тезис важен для Барта. Быть человеком значит быть грешным, способным ошибаться. Человеческое слово – это слово, способное ошибаться.  Bербальное  вдохновение  означает  для  Барта,  что

«способность к ошибкам и даже ошибочность человеческого слова, как оно есть, используется Богом, и оно слышится и воспринимается вопреки его человеческой способности ошибаться»[20].

Многие евангельские богословы, даже те, кто критикует Барта, уважают его за то, что он акцентировал внимание в вопросе вдохновения Писания на продолжающееся действие Святого Духа. Так как Библия есть действие Божьей благодати, существование Писания, как Священного Писания, основывается не на унаследованной природе текстов, но на решении и действии Святого Духа[21].

Четвертый момент, который необходимо отметить, это то, что обычно пропускают, читая Барта. По Барту, та же самая концепция богодухновенности, которая принимает человеческую ошибочность Библии, так же принимает и провозглашает божественную непогрешимость Священного Писания.

Объясняя свой взгляд на возможность ошибок в Библии, Барт предваряет всякое обсуждение возможности ошибок у авторов Писания утверждением, что обсуждение возможно только «делая различие между вдохновением и божественной непогрешимостью Библии, с одной стороны, и человеческой возможностью ошибаться – с другой»[22]. Следуя линии реформаторов, Барт пишет: «Мы знаем, что мы говорим, когда мы называем Библию Словом Божьим, только признавая ее человеческое несовершенство пред лицом божественного совершенства и ее божественное совершенство вопреки ее человеческому  несовершенству»[23].  Непогрешимость  Священного Писания для Барта состоит в его существовании как Слова Божьего в событии откровения. Библия непогрешима только в свете действия Духа Святого. Библия это несовершенное слово, свидетельствующее о непогрешимом Слове.

Нужно ли нам принимать к рассмотрению взгляд Барта на Писание? Не приведет ли он нас к ошибочным выводам? Несомненно, как и любое другое мнение, будучи неаккуратно рассмотренное и максималистски принятое, это может привести нас к ложным богословским построениям и неправильным результатам. Но взгляды Барта заставляют нас задуматься о построении своего богословия, требующего аккуратного использования различных идей.

---

[1] Барт К. Барменская декларация // Социально-политическое измерение христианства: Избранные теологические тексты ХХ в.: Пер. —  – М.: Наука, 1994. – С .63.

[2] Barth, Karl. Kirlchlihe Dogmatik II,1. P. 200. Цит. По кн.: Барт К. Познаваемость Бога // Социально-политическое измерение христианства: Избранные теологические тексты ХХ в.: Пер. —  – М.: Наука, 1994. – С. 53.

[3] Барт К. Познаваемость Бога. – С. 53.

[4] Barth, Karl. Church Dogmatics: 4 Vols. / Ed.: G.W. Bromiley, T.F. Torrance. Edinburgh: T & T Clark, 1939-–69. – Vol. I, part 1. P. 89 (далее ссылки на это издание упоминаются как CD № тома, № части).

[5] CD I,1. P. 134.

[6] CD I,1. P. 136.

[7] CD I,1. – P. 124-125

[8] The Strange New World within the Bible // Barth, Karl. The Word of God and the Word of Man / Trans. D. Horton. – New York: Harper Torchbooks, 1957. – P. 28-50.

[9] Ibid.

[10] Ibid. – P. 45.

[11] The Word of God and the Word of Man. – P. 43.

[12] 1 Кор. 2:15.

[13] CD I,1. – P. 123-124.

[14] CD I,2. – P. 207.

[15] CD I,2. – P. 207-208.

[16] CD I,2. – P. 537.

[17] CD I,2. – P. 586.

[18] CD I,2. – P. 532.

[19] CD I,2. – P. 533.

[20] Ibid.

[21] CD I,2. – P. 532-535, 538.

[22] CD I,2. – P. 508.

[23] Ibid

Алексей Валентинович Маркевич.